Литературная курилка

Бесплатная библиотека онлайн


 

Поиск по сайту



 
 

Студенческие работы

 
 

Специальное меню

 
 

Евпатория сегодня

Новости и события Евпатории

добавить на Яндекс
И.Б.Зингер. КРОВЬ
Оглавление
И.Б.Зингер. КРОВЬ
Страница 2
Все страницы

1

Каббалисты знают, что зов крови и зов плоти имеют одно и то же происхождение, вот почему за "Не убий" следует "Не прелюбодействуй".

Реб Фалик Эрлихман был владельцем большого поместья неподалеку от городка Ласкев. Он был наречен "Реб Фалик", однако за честность соседи прозвали его "Эрлихман", и со временем кличка эта за ним закрепилась. От первой жены у Реб Фалика было двое детей, сын и дочь, оба умерли молодыми, не оставив потомства. Умерла и жена. Однако спустя несколько лет, памятуя заповедь из Экклесиаста: "Утром сей семя свое, и вечером не давай отдыха руке твоей", он женился снова. Вторая жена Реб Фалика была на тридцать лет его моложе, и друзья попытались отговорить его от этого брака. Во-первых, Риша похоронила уже двух мужей и считалась мужеубийцей. Во-вторых, происходила она из простой, безродной семьи. Говорили, что своего первого мужа Риша избивала палкой, а ко второму, два года пролежавшему в параличе, ни разу не вызвала доктора. Ходили про нее и другие слухи. Но Реб Фалика ни предупреждения, ни пересуды не пугали. Его первая жена, мир ее праху, прежде чем умереть от чахотки, долго болела. Риша же, пышнотелая, сильная, как мужчина, была хорошей хозяйкой, ей можно было доверить поместье. Из-под платка у нее выбивались густые рыжие волосы, глаза были зеленые, цвета крыжовника. У нее была высокая грудь и широкие бедра самки. Хотя от первых двух мужей детей у Риши не было, она уверяла, что это не по ее вине. У нее был громкий голос, и, когда она смеялась, слышно было на другом конце деревни. Выйдя замуж за Реб Фалика, Риша сразу взялась за дело: рассчитала старого управляющего, который пил, и вместо него взяла нового, молодого и усердного. Она лично следила за тем, как сеют, жнут, пасут скот, присматривала за крестьянами, чтобы не воровали яиц, цыплят, меда из сотов. Реб Фалик надеялся, что Риша родит ему сына, чтобы было кому прочесть над ним каддиш, когда он умрет; однако годы шли, а Риша не беременела; говорила, что муж слишком стар. Однажды она повезла Реб Фалика в Ласкев к нотариусу, и супруг переписал на ее имя все свое состояние.

Со временем Реб Фалик перестал вникать в управление поместьем. Это был мужчина среднего роста с белоснежной окладистой бородой и розовыми щечками, напоминавшими немного увядшие красные зимние яблоки, - такие щеки бывают у состоятельных, кротких стариков. Дружбу он водил и с богатыми, и с бедными и никогда не кричал на прислугу или крестьян. Каждую весну, перед Пейсахом он посылал в Ласкев воз пшеницы для бедняков, а осенью, после праздника Кущей, привозил в богадельню дрова на зиму, а также мешки с картофелем, капустой и свеклой. Невдалеке от хозяйского дома находилась небольшая синагога, которую Реб Фалик выстроил для самого себя и в которой стоял ковчег со священными книгами, а на стене висела Тора. Когда в поместье собиралось не меньше десяти евреев, в синагоге можно было молиться. Отказав все свое имущество Рише, Реб Фалик часто проводил здесь целые дни: читал Псалмы, а иногда дремал, лежа на диване в боковой комнатке. Последнее время он начал сдавать: у него дрожали руки, а когда говорил, тряслась голова. Семидесятилетний старик, он теперь полностью зависел от Риши и, можно сказать, ел хлеб из ее рук. Раньше крестьяне, когда их коровы или лошади по случайности паслись на его земле и управляющий грозил им штрафом, приходили к нему за поддержкой; теперь же всем распоряжалась Риша, и крестьянину приходилось платить все до последней копейки.

В поместье уже много лет жил резник по имени Реб Дан, старик, который сторожил синагогу и с которым Реб Фалик каждое утро читал вместе главу из Мишны. Когда Реб Дан умер, Риша занялась поисками нового резника. Каждый вечер Реб Фалик съедал на ужин кусок цыпленка, любила мясо и Риша; ехать же в Ласкев всякий раз, когда требовалось кошерное мясо, было слишком далеко. К тому же и весной и осенью дорогу в Ласкев затопляло. Наведя справки в округе, Риша узнала, что в ближайшей деревеньке Кровица живет резник по имени Ройбен, жена которого недавно умерла родами. Был Ройбен не только резником, но и целовальником: он держал трактир, где крестьяне выпивали по вечерам.

Однажды утром Риша велела заложить бричку и поехала в Кровицу переговорить с Ройбеном. Ей хотелось, чтобы он приезжал к ним в поместье резать скотину. С собой она прихватила несколько цыплят и гуся, которых запихнула в такой тесный мешок, что удивительно, как по дороге птица не задохнулась.

В деревне ей указали на избу Ройбена возле кузницы. Бричка остановилась, и Риша, в сопровождении кучера, который нес мешок с птицей, поднялась на крыльцо, открыла дверь и вошла. В избе Ройбена не было, но из окна Риша увидела, что он стоит на заднем дворе возле канавы. Рядом с ним стояла босоногая женщина, она протягивала Ройбену цьшленка, и он его резал. Не подозревая, что за ним следят из окна его собственного дома, Ройбен заигрывал с женщиной. В шутку он размахивал зарезанным цыпленком, словно собираясь швырнуть его женщине в лицо. Когда же она передавала ему деньги, Ройбен крепко ухватил ее за запястье и не отпускал. Тем временем цыпленок с разрезанным горлом упал на землю и, в тщетной попытке взлететь, стал биться и хлопать крыльями, разбрызгивая кровь по сапогам Ройбена. Наконец, цыпленок дернулся в последний раз и затих, обратив к небесам остекленевший взгляд и перерезанную шейку. Казалось, несчастный хотел сказать: "Вот видишь, Господь, что они со мной сделали. А еще веселятся".

2

Ройбен, как и все резники, был тучным мужчиной с большим животом и красной шеей, короткой и мясистой. На щеках у него пучками росли черные как смоль волосы. Холодный взгляд темных глаз говорил о том, что родился он под знаком Марса. Когда Ройбен увидел Ришу, владелицу самого большого поместья в округе, он смутился, и лицо у него стало красней обычного. Женщина поспешно подобрала зарезанного цыпленка и убежала. Риша вышла во двор и сделала кучеру знак поставить мешок с птицей к ногам Ройбена. Она сразу заметила, что резник не кичится своим положением, поэтому заговорила с ним игриво, полушутя; и он отвечал ей тем же. На ее вопрос, не мог бы он зарезать лежащую в мешке птицу, Ройбен ответил: "А что мне еще делать? Мертвых, что ли, воскрешать?" Когда же она пояснила, что муж придает кошерной пище большое значение, Ройбен сказал: "Передай мужу, чтоб не беспокоился. Нож у меня как бритва", - и, словно в доказательствои, провел голубоватым лезвием по ногтю большого пальца. Кучер развязал мешок и протянул Ройбену желтого цыпленка. Ройбен оттянул цыпленку назад голову, расправил на шейке пух и молниеносным движением рассек ему горло. Покончив с цыпленком, он взялся за белого гуся.

- Этот за себя постоит, - сказала Риша. - Все гуси его боялись.

- Больше бояться не будут, - отозвался Ройбен.

- Неужели тебе их не жалко? - решила подразнить его Риша. Она никогда не видела такого ловкого резника. У него были толстые руки и короткие, поросшие густым черным волосом пальцы.

- Было б жалко, не был бы резником, - ответил Ройбен и спустя минуту добавил: - Думаешь, рыбе нравится, когда ты чистишь ее на Шабат?

Держа гуся в руках, Ройбен пристально посмотрел на Ришу, окинул ее взглядом с ног до головы и остановился на пышной груди. Не спуская с нее глаз, он зарезал гуся. Белые перья покраснели от крови. Гусь угрожающе повел шеей и вдруг взмыл в воздух и пролетел несколько ярдов. Риша прикусила губу.

- Говорят, резники - это прирожденные убийцы, которые оттого и становятся резниками, - сказала она.

- Если ты такая чувствительная, зачем принесла мне птицу? - спросил Ройбен.

- Как это зачем? Мясо-то есть надо.

- Ну а раз надо есть мясо, кому-то, значит, надо и птицу резать.

Риша велела кучеру унести цыпленка и гуся. Когда она расплачивалась с Ройбеном, тот взял ее за руку и задержал ее ладонь в своей. От его теплого пожатия по ее телу пробежала приятная судорога. На вопрос, готов ли он приезжать в поместье резать птицу, Ройбен ответил, что готов, при условии, что она будет не только ему платить, но и присылать за ним повозку.

- Скотину я тебе резать не дам, - пошутила Риша.

- Вот и зря. В жизни я не раз резал скотину. В Люблине за один день резать приходилось больше, чем здесь за месяц, - похвастался он.

Поскольку Риша никуда не торопилась, Ройбен предложил ей присесть на ящик, а сам опустился рядом на бревно. Он рассказал ей, как когда-то учился в Люблине, и объяснил, как попал в эту Богом забытую деревеньку, где его жена, мир ее праху, умерла родами из-за отсутствия опытной акушерки.

- А почему ты не женился снова? - полюбопытствовала Риша. - В женщинах ведь недостатка нет: и тебе вдовы, и разведенные, и незамужние.

На это Ройбен ответил, что сваты ищут ему невесту, но та, кому суждено стать его женой, еще не появилась.

- А откуда ты знаешь, кто твоя суженая? - спросила Риша.

- Нутром чувствую. Нутро лучше меня знает. - И Ройбен, щелкнув пальцами, ткнул себя в пупок. Риша осталась бы еще, но к резнику пришла какая-то девушка с уткой, и Риша вернулась к бричке.

На обратном пути она всю дорогу думала о резнике Ройбене, его ветрености, умении вести шутливый разговор. И хотя Риша пришла к выводу, что Ройбен толстокожий и его будущая жена хлебнет с ним горя, она никак не могла выкинуть его из головы. В ту ночь она долго ворочалась без сна в своей постели под пологом, в противоположном конце комнаты от постели мужа. Когда же Риша наконец задремала, то увидела сны, которые испугали и взволновали ее. Утром, испытав сильное желание поскорее видеть Ройбена, она стала думать, как бы это устроить, и вдруг забеспокоилась: а что если он спутается с какой-нибудь девкой и уедет в город?

Спустя три дня Риша вновь отправилась в Кровицу, хотя кладовка была еще полна. На этот раз она поймала кур и гусей сама, связала им ноги и запихнула в мешок. Был в поместье черный петух с голосом звонким, как колокольчик, птица, которой не было равной по стати, ярко-красному гребешку и оперению. Имелась также курица, которая неслась каждый день, причем на одном и том же месте. Поймав их обоих, Риша пробормотала: "Пойдемте, дружочки, скоро вам придется отведать нож Ройбена", - и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сама, без помощи кучера, запрягла лошадь и отправилась в путь одна. Ройбен стоял на крыльце своего дома с таким видом, будто с нетерпением ждет ее. Впрочем, так оно и было. Когда мужчина и женщина хотят друг друга, их мысли встречаются, и каждый знает заранее, как поведет себя другой.

Ройбен пригласил Ришу в дом, как будто она пришла к нему в гости, поставил на стол кувшин с водой, предложил ей наливки и коврижку с медом. Мешок с птицей он развязал прямо в комнате. Увидев черного петуха, Ройбен воскликнул:

- Экий кавалер!

- Думаю, это не помешает тебе с ним разобраться, - отозвалась Риша.

- Ничуть. От моего ножа никому не спрятаться, - заверил ее Ройбен и в ту же секунду перерезал петуху горло. Птица испустила дух не сразу, однако в конце концов тяжело рухнула на пол, точно пронзенный пулей орел. Затем Ройбен опустил нож на точильный камень, повернулся и подошел к Рише вплотную. Лицо у него было бледное от страсти, и огонь в его темных глазах напугал ее. Ей показалось, что сейчас он перережет горло и ей. Не говоря ни слова, Ройбен обнял ее и крепко прижал к себе.

- Что ты делаешь? Ты спятил?

- Ты мне нравишься, - прохрипел Ройбен.

- Пусти меня. Сюда могут войти.

- Не войдут. - Ройбен надел на дверь цепочку и потянул Ришу в альков, за занавеску.

Риша заголосила, сделала вид, что вырывается.

- Горе мне! Я замужняя женщина. А ты - набожный человек, талмудист. Нам с тобой за это в геенне гореть огненной...

Но Ройбен не обращал на ее слова никакого внимания. Он повалил Ришу на кровать - и она, до того трижды побывавшая замужем, никогда еще не испытывала такого желания, как в тот день. Как она его только не обзывала: и убийцей, и разбойником, и проходимцем, соблазнившим честную женщину, - и в то же время целовала его, ласкала, потакала всем его мужским прихотям. В завязавшейся между ними любовной игре она попросила его перерезать горло и ей, и он, откинув Рише голову, стал водить своим толстым пальцем у нее под подбородком. Поднявшись наконец с кровати, она сказала Ройбену:

- В этот раз ты и в самом деле меня зарезал.

- А ты - меня, - услышала она в ответ.

3

Риша хотела, чтобы Ройбен принадлежал только ей, она боялась, что он может уехать из Кровицы или жениться на молодой, - а потому решила, что надо найти способ переселить его в поместье. Вместо Реб Дана она его нанять не могла, поскольку Реб Дан был родственником, которого Реб Фалику пришлось бы обеспечить в любом случае. Держать же человека, который раз в неделю убивает несколько цыплят, не имело смысла; кроме того, такое предложение могло показаться мужу подозрительным. Риша долго ломала голову, и наконец решение было найдено.

Она пожаловалась мужу, что пшеница приносит слишком маленькую прибыль и что урожай последние годы очень невелик; если так пойдет дело и дальше, сказала она, через несколько лет они разорятся. Реб Фалик попытался утешить жену, говоря, что Господь никогда еще не покидал его в беде и что главное это верить в Бога, на что Риша возразила, что верой сыт не будешь. Она предложила мужу использовать землю под выгон скота и открыть в Ласкеве мясную лавку - в этом случае они получат двойную выгоду: от сбыта молочных продуктов и от проданного в розницу мяса. Но Реб Фалику этот план не понравился, он счел его непрактичным и ниже своего достоинства. Мясники в Ласкеве, возразил он, будут недовольны, да и община никогда не согласится, чтобы он, Реб Фалик, стал мясником. Риша, однако, стояла на своем. Она поехала в Ласкев, созвала старейшин общины и объявила им о своем решении открыть в городе мясной магазин. Ее мясо, сказала она, будет продаваться на две копейки за фунт дешевле, чем у других мясников. В городе поднялся шум. Раввин предупредил Ришу, что запретит покупать мясо из поместья. Мясники пригрозили, что зарежут всякого, кто помешает им зарабатывать себе на хлеб. Но Риша была не робкого десятка. Во-первых, у нее были связи в городской управе: местный староста в свое время получил от нее немало дорогих подарков, бывал частым гостем в ее поместье, охотился в ее лесах. Вдобавок она вскоре нашла поддержку среди городской бедноты, которая покупать мясо по высоким ценам была не в состоянии. На сторону Риши встали кучера, сапожники, портные, скорняки, гончары, заявившие, что, если мясники применят против нее силу, они сожгут мясные лавки. Риша пригласила их к себе в поместье, угостила домашним пивом из собственной пивоварни и заручилась их поддержкой. Вскоре после этого она взяла внаем магазин в Ласкеве и пригласила на работу Вольфа Бондера, известного конокрада и драчуна, который ничего и никого не боялся. Вольф Бондер приезжал через день в поместье и на своей телеге увозил в город мясо. А резником Риша наняла Ройбена.

Первые несколько месяцев Риша терпела сплошные убытки: покупать у нее мясо раввин запретил. Реб Фалику было стыдно смотреть горожанам в глаза однако Рише хватало средств и сил терпеливо ждать победы. Поскольку товар у нее был дешевый, число ее покупателей неуклонно росло, и вскоре несколько мясников не выдержали конкуренции и были вынуждены закрыться; из двух резников в Ласкеве остался только один. Ришу ругали на чем свет стоит.

Затеянное Ришей предприятие служило прикрытием для греха, который она совершала на земле Реб Фалика. С самого начала она завела обычай присутствовать, когда Ройбен забивает скот. Часто она помогала ему связывать быка или корову. Вскоре, однако, желание наблюдать за тем, как режутся глотки и проливается кровь, стало настолько естественным продолжением желания плотского, что Риша сама не знала, где начинается одно и кончается другое. Как только дело стало прибыльным, Риша отвела под скотобойню сарай и выделила Ройбену в усадьбе квартиру. Она купила ему дорогой костюм и усадила за один стол с собой и Реб Фаликом. С каждым днем Ройбен становился все более холеным, упитанным. Скотину он теперь резал редко, все больше разгуливал по поместью в шелковом халате, в мягких шлепанцах и в ермолке, наблюдая за тем, как работают в поле крестьяне, как пасут скот пастухи. Он любил подышать свежим воздухом и после обеда часто отправлялся на речку. Старый Реб Фалик отходил ко сну рано. Поздно вечером Ройбен в сопровождении Риши шел в сарай, где забивал скот, а она стояла рядом, и, пока животное металось в предсмертных судорогах, обсуждала с резником, где и как они будут предаваться любовным утехам. Иногда она отдавалась ему сразу после бойни. К тому времени все крестьяне уже крепко спали в своих избах, за исключением одного старика, глухого и полуслепого, который помогал им забивать скот. Иногда Ройбен ложился с Ришей на солому в сарае, иногда на траву под открытым небом, и мысль о мертвых и умирающих животных, лежащих в непосредственной близости от них, лишь обостряла их усладу. Реб Фалик невзлюбил Ройбена. Новое дело вызывало у него отвращение, однако выражал он его редко. К случившемуся старик относился с покорностью: все равно ведь скоро умирать, рассуждал он, - к чему ссориться? Порой Реб Фалику начинало казаться, что жена его излишне фамильярна с Ройбеном, однако он отгонял от себя эти подозрения, ибо по натуре человеком был честным и добродетельным и никогда никого огульно не обвинял.

Аппетит, говорят, приходит во время еды. В один прекрасный день Сатана, отец всего самого похотливого и коварного, что есть на свете, подбил Ришу собственноручно принять участие в убое скота и птицы. Когда она впервые предложила это Ройбену, тот даже испугался. Верно, он был прелюбодеем, но ведь, как и многие грешники, и верующим тоже. Ройбен возразил, что они за свои грехи ответят, но к чему ввергать в грех других, вынуждая их есть некошерные туши? Нет, не дай им с Ришей Бог пойти на такое. Чтобы стать резником, надо изучать Шулхан Арух и Комментарии. 2 Резник в ответе за любую, даже самую ничтожную, царапину на ноже, за любой грех, который совершит его заказчик, съев нечистое мясо. Но переубедить Ришу было невозможно. Какая разница? Им же все равно теперь суждено кататься по утыканной иголками постели? Если уж совершил грех, надо извлечь из него максимум удовольствия. Риша не отставала от Ройбена, угрозы с ее стороны сменялись обещаниями. Чего только она ему не сулила: и неизведанные еще наслаждения, и подарки, и деньги. Она божилась, что если только он даст ей резать скот, она, сразу после смерти Реб Фалика, выйдет за него замуж и перепишет на него все свое состояние, чтобы милосердием он мог искупить хотя бы часть своих грехов. В конце концов Ройбен поддался на ее уговоры, и Риша испытала такое наслаждение, забивая скот, что в самом скором времени резала животных в основном она, Ройбен же ей только ассистировал. Она начала обманывать, выдавала обыкновенный бараний жир за кошерный, перестала извлекать у коров из бедренной кости сухожилия, запрещенные в пищу Законом. Она пошла войной на других ласкевских мясников, без конца снижая цены и вынуждая тех, кто еще вконец не разорился, работать на нее. Рише удалось получить контракт на поставку мяса в польскую армию, а поскольку офицеры брали взятки и солдатам мясо доставалось самое худшее, она заработала на этом огромные деньги. Риша разбогатела так, что даже сама не знала, во что оценивается ее состояние. Остановиться она уже не могла. Однажды она забила лошадь и конину выдала за кошерную говядину. Резала Риша и свиней, обваривая их кипятком, как это делают торгующие свининой мясники-неевреи, и ухитрившись при этом ни разу не попасться с поличным. Обманывая членов общины, она получала такое удовольствие, что вскоре это сделалось у нее не меньшей страстью, чем распутство и жестокость.

Как и все, кто с утра до ночи предается плотскому греху, Риша и Ройбен постарели рано. Они так разжирели, что с трудом ощущали друг друга. Их сердца плавали в жиру. Ройбен запил. Целыми днями он лежал в постели и, когда просыпался, тянул спиртное через соломинку прямо из графина. Риша приносила ему закуску, и они убивали время, болтая о всякой ерунде, как это свойственно всем, продавшим ради мирской суеты душу дьяволу. Они ссорились и целовались, дразнили и высмеивали друг друга, они проливали слезы, думая о том, что время их проходит и могила близка. Между тем Реб Фалик был уже совсем плох, но, хотя им часто казалось, что конец его близок, душа старика расставаться с телом почему-то не спешила. Рише не терпелось, чтобы муж поскорей умер, и она подумывала даже, не отравить ли его. Как-то она сказала Ройбену:

- Представь, мне надоело жить! Если хочешь - забей меня, как корову, и женись на молодой.



 
 

Мировые классики