Литературная курилка

Бесплатная библиотека онлайн


 

Поиск по сайту



Как улучшить секс на gepeek.ru.
 
 

Студенческие работы

 
 

Специальное меню

 
 

Евпатория сегодня

Новости и события Евпатории

добавить на Яндекс
Кривая призма феминизма

В 1997 году в Англии при переходе через улицу было задавлено насмерть или ранено 4 132 ребёнка, из них 2 460 мальчиков и 1 672 девочек. Мальчиков на 788 больше. Потому что мальчики и мужчины чаще склонны рисковать, надеяться на авось. Кроме того, они более нетерпеливы. В отличие от женщин, которые более осторожны.

Но такое простое объяснение наверняка не удовлетворит феминисток. Они споют что‑нибудь своё — про гендерные стереотипы.

...Надеюсь, всем, кроме бешеных, понятно, что когда я пишу «женщины», я не имею в виду «все женщины». Также как создатели рекламного ролика «Ленор» под фразой «о чём думает женщина на работе?» вовсе не имели в виду «о чём думают все женщины?..». И если феминистки понимают слово «женщины» не как «обычные женщины», а исключительно как «все женщины, в том числе и феминистки», — это их личная проблема.

Мы живем в статистическом, квантовом в своей основе мире. В котором исключения есть всегда. Поэтому обязательно в популяции найдётся некий процент женщин с мужскими поведенческими реакциями. Именно они и составляют те самые 6‑10% женщин‑учёных, министров, поэтесс, которых мы знаем. Это не более чем отклонение, уродство. Такое же, как врожденный гомосексуализм.

Чаще всего именно уродки и пополняют ряды феминисток. Они не замечают своего уродства, судят обо всех женщинах по себе и потому расценивают малочисленность «женского класса» в аппаратах власти как угнетение.

...А на самом деле вся проблема внутри субъекта, а не вне его...

Когда я говорю, что нет женщин‑математиков, это не значит, что их нет абсолютно, ибо ничего абсолютного в этом мире не существует. Это всего лишь значит, что процент женщин‑математиков исчезающее мал. Запомните: я никогда не обобщаю, я всегда говорю только о средних, медианных значениях кривых нормального распределения.

В среднем женщины хуже разбираются в математике.

В среднем мужчины менее эмоциональны, чем женщины.

В среднем женщины хуже ориентируются в картах и формулах.

В среднем женщины более легковерны и более склонны к галлюцинациям.

В среднем у женщин выше тактильная чувствительность.

 

Одна весьма уверенная средняя дама рассказала мне следующую историю. Она пошла заниматься единоборствами. И, видно, была талантлива, потому что все у неё очень здорово получалось — подсечки, удары, броски. В женской группе... А потом ей для тренировки дали среднего мужчину. Не сказать, чтобы гиганта. И не сказать, чтобы он сопротивлялся. То есть он не сопротивлялся вовсе. Просто стоял. А она пыталась провести подсечку.

— Вот тогда‑то я и поняла всю мифологичность этих призывов к женщинам учиться самообороне, — рассказывала она мне. — Учись не учись — один хрен, кому надо, изнасилует. Вот я училась. Неплохо проводила подсечки на своих товарках. А как до мужика дошло... Его волосатая конечность отчего‑то совершенно не желала подсекаться. Его тело не хотело падать, когда я пыталась провести бросок или удар. Я тыкала и толкала это тело, как будто шкаф с книгами. А мужик был не сказать, что сильно здоровее меня — просто немного выше, чуть плотнее... Он меня старался сильно не толкать. Но я вдруг подумала, что если он вполсилы даст мне кулаком в рыло, я буду ползать по мату и зубы собирать.

Действительно, женщине мало проку учиться единоборствам с целью защититься от насильника: средний мужчина легко справится со средней женщиной. Практика показывает, что даже неподготовленный средний мужик справляется со средне подготовленной спортсменкой. И лучше его не злить, а то хуже будет.

...Для экономии места и времени слово «средний» я буду опускать Мое слово «женщины» чаще всего следует понимать как «90% женщин»...

Псевдоучёные тётушки, пишущие квазинаучные книжки про гендерную психологию (типа «Гендерная психология» Т. В. Бендас) стараются вывести дискриминацию из всего — даже из собственного пальца — путём высасывания. Как вам, например, такая цитатка: «В эпоху Возрождения отношение к труду изменилось: он приобрёл религиозно‑этическую ценность, лень стала считаться пороком, а профессиональная компетентность — достоинством. Стала подчеркиваться также важность и ценность семейной жизни и воспитания детей. Так формировалась престижность труда и отдельных занятий, и в дальнейшем это привело к половой дискриминации: одни занятия стали считаться мужскими, другие женскими...».

Прочтите эту цитату раза два. Или три.

Вы поняли, откуда и почему здесь возникло слово «дискриминация»? Я тоже. Почему при возросшей ценности семейной жизни (женская сфера деятельности) семейная работа вдруг объявляется дискриминационной? Почему вообще авторша называет разделение труда — на женский и мужской — дискриминацией? Может быть, учёная тетенька просто слова перепутала — «дискриминацию» со «специализацией»? Ведь разделение труда — это как раз специализация. Токарь — точит. Фрезеровщик — фрезерует. Где тут дискриминация? Но авторша‑феминистка предпочитает подменить понятия. Это ей политически выгодно: она — феминистка.

Или, может быть, авторица имеет в виду, что хоть и возросло значение семейного труда, он всё ещё продолжал оставаться менее престижным, чем труд полководца? И это типа дискриминация... Но даже чисто мужские профессии отличаются друг от друга по престижности! Мужская профессия царя немного престижнее мужской профессии говночиста. Это тоже дискриминация?.. Кого и по какому признаку?

Или вот любопытный вывод той же авторицы. Она ссылается на исследования неких Цуя и Гутека, которые изучали эффективность менеджеров‑мужчин и менеджеров‑женщин и обнаружили, что «мужчины продемонстрировали преимущество по объективным характеристикам». А женщины продемонстрировали преимущество «по субъективным характеристикам», а именно по личной удовлетворённости своими успехами: женщины более высоко сами себя оценивали и от этого у них в душе царило удовлетворение. Угадайте, какое умозаключение из этого исследования делает феминистка Бендас? А вот какое: «Женщины не уступают мужчинам по успешности менеджерской деятельности». То есть: успешно ты работаешь или тебе только мнится, что ты успешно работаешь, — один хрен.

...Ещё один козырь феминисток, доказывающий угнетательскую сущность патриархата — образование. Представляете, пишет та же «учёная»: «В XVI веке в европейской деревне женщины были сплошь неграмотными, а среди мужчин грамотные составляли 3%... В XVII веке по Франции грамотой владела половина мужчин и четверть женщин...»

Я, честно говоря, даже не подозревал, что среди французских женщин был тогда такой высокий уровень грамотности. И как это может быть свидетельством дискриминации, убей не пойму. Дело в том, что и такая‑то грамотность женщин была для них избыточной! Ведь грамота — это не шоколадная медалька, которая положена всем, кто себя вёл хорошо. Грамота — это инструмент. И если инструмент не нужен, то зачем его давать — ещё поломают... Зачем женщине меч? Зачем мужчине сковорода? Зачем слесарю золотой гаечный ключ? Если неграмотная женщина справляется с работой на кухне не хуже грамотной, то зачем её учить? Если мужчина‑горшечник прекрасно крутит горшки, не зная грамоты, зачем ему грамота? Тогдашнее общество позволить себе такой роскоши просто не могло. Это свидетельство нищеты, а не дискриминация! Опять тетя‑учёный понятия спутала.

Но самое смешное, когда учёные феминистки находят дискриминацию женщин там, где женское положение лучше мужского! Например, исследуя пищевые привычки мужчин и женщин, учёные обратили внимание, что мужчины отдают предпочтение жирной питательной пище. Поэтому они чаще болеют, у них проблемы с сердечно‑сосудистой... Объяснение феномена ясно из самых общих соображений: тому, кто много бегает, нужно больше калорий, — вот и всё. Однако феминистки делают из этих данных совсем другой вывод: «Даже в таком вопросе, как питание, связанном с физиологией, общество вмешивается и насаждает гендерные стереотипы, влияющие на поведение».

— Но сейчас‑то мужчины не бегают за мамонтом, а на диване валяются, пока их жена корячится на кухне! А все равно жрут жирное. Это стереотип! — может возразить мне на это какая‑нибудь закоренелая феминистка типа журналистки Радуловой.

А при чём здесь диван, деточка? Танк можно поставить на постамент в качестве памятника, но его внутренняя сущность от этого ничуть не изменится. Как он был боевой машиной, так и останется — только слегка под дождями поржавеет. Социальная эволюция идёт на несколько порядков быстрее биологической. Пока люди махали каменными необработанными орудиями и жили в пещерах, естественный отбор ещё поспевал за социальностью. Именно тогда мы биологически и сформировались окончательно как вид. С тех пор облик общества здорово изменился — появился диван. Но биологическая машина осталась прежней. От того, что она лежит на диване, она не перестала быть боевой.

Беда гендерных «исследователей» в том, что они вечно путают причину со следствием. Вот, скажем, некто Ш. Берн (не знаю, мужик ли, баба, но, судя по отсутствию логики, баба) — автор книжки про гендерную психологию, пишет о такой страшной разновидности сексизма, как фейсизм. Ужасный фейсизм выражается в том, что женщин и мужчин по‑разному показывают по телевидению: у мужчин чаще демонстрируют лицо и голову, а у женщин фигуру. Именно поэтому, полагает автор, мужчины воспринимаются как интеллектуальные создания (голова мелькает в кадре), а женщины — как сексуальные (тулово).

Вам надо объяснять, почему сделавший такой вывод человек — туп? Если надо, отвечу (хотя несколько разочаруюсь в уме читателя). Правильный ответ: женщины не потому воспринимаются сексуальным объектом, что их чаще показывают в полный рост по ТВ, а ровно наоборот — их показывают в рост, потому что женщины сексуальны. И тут уж ничего не поделаешь: ну сексуальны они, хоть ты тресни! Именно женщины сексуальны. Не табуретки. Не бегемоты. Не дни недели...

Соответственно, не потому мужчины воспринимаются как интеллектуальные создания, что у них показывают голову, а именно потому у них голову чаще демонстрируют, что они по факту являются интеллектуальными созданиями.

Любая естественная причина для объяснения любого феномена должна быть первой в голове исследователя. Если, конечно, этот исследователь — не феминист. Потому что феминистки жизнь и эксперимент стараются подогнать под теорию. Они постулируют, что женщина совершенно равна мужчине по своим психологическим характеристикам и поведенческим реакциям. И все, что этому противоречит, отвергают напрочь. Всё у них ставится с ног на голову.

Например, известно, что женщины чаще обращаются к врачам. То ли потому, что здоровье у них послабже, то ли из‑за большей мнительности. Но вот как этот факт объясняют феминистки: «Это связано с распространённым стереотипом, что женщины больше любят ходить по врачам, — возможно, в силу своей внушаемости или приверженности социальным нормам». То есть не потому возник стереотип, что женщины по врачам чаще бегают, а напротив, полагают феминистки, — женщины чаще бегают по врачам из‑за того, что существует стереотип, будто женщины часто бегают по врачам!.. И откуда он только взялся, стереотип этот проклятый?

Вот вам прекрасные примеры того, что в народе называют бабской логикой. Всё у них через ж... простите, через призму феминизма.

 
 

Мировые классики